PRO
Домой / ПРОгресс / Кто творит благо?

Кто творит благо?

На современном этапе социального и экономического развития общества вопрос благотворительности в том или ином ключе постоянно возникает на повестке дня. Для того, чтобы попытаться ответить на вопрос «что такое благотворительность?», необходимо сначала разобраться, какой смысл вкладывался в это понятие исторически, и какое значение мы придаем ему сегодня.

Зачастую, чтобы определить значение слова, важно понять его этимологию. Однако в данном случае «творить благо», как нам кажется, не отвечает в полной мере на вопрос «почему мы это делаем?». Если же пройти немного дальше в историю и посмотреть, где эта практика была наиболее развита, то тропинка наших исследований приведет в Римскую империю, где в последние годы до нашей эры, во времена императора Августа, жил Гай Цильний Меценат, чье имя впоследствии стало нарицательным.
Однако же и тут не все так просто. Будучи доверенным лицом императора, Меценат вывел поддержку искусства и науки на государственный уровень. То есть «…нельзя считать, что меценат — это бессребреник, который безвозмездно делает добро людям. Меценат — это тот, кто, поддерживая искусство, развивает духовность общества как необходимое условие реализации стоящих перед ним задач».
Таким образом, мы видим, что даже на заре времен благотворительность не исключала личные интересы и не противоречила им. При этом, важно отметить, что личные интересы не противопоставлялись общественным, а скорее поддерживали их.
Здесь важно понять следующее: благотворительность всегда осуществляется исходя из личных интересов и для достижения личных целей. Если, как в случае с Меценатом, вы считаете искусство настолько важной сферой, что готовы ее финансировать как на индивидуальном, так и на государственном уровне, вы делаете это ради своей идеи даже если эта идея приносит общественное благо стране и народу (при этом цели и благо индивидуума, народа и государства не должны быть направлены в разные стороны, как это часто происходит сегодня, иначе мы получим отличную иллюстрацию к басне И. А. Крылова «Лебедь, рак и щука»).

 

Это работает и в том случае, если вы хотите для себя дополнительные выгоды в виде известности, признания и так далее, и даже тогда, когда вами движут абсолютно альтруистические помыслы ведь вы, опять-таки, удовлетворяете в первую очередь свое желание помочь другим. Поэтому получается, что, куда ни кинь всюду будут чьи-то потребности, ради удовлетворения которых и затевается вся эта эпопея с благотворительностью.
Сегодня это явление, претерпев определенные изменения, существует в обществе в виде идей корпоративной социальной ответственности (КСО) и частно-государственного партнерства. Но даже в таком виде отношение к нему неоднозначное. С одной стороны, большáя часть мирового сообщества пришла к понимаю того, что личные интересы и выгоды не могут быть главным и единственным двигателем для государства, предприятия или отдельно взятого человека. Это, как минимум, исходит из того, что любой человек, хочет он того или нет, живет в социуме и вынужден подчиняться его законам и требованиям, взаимодействовать с другими людьми, учитывать их желания и потребности, и так далее. Кен Уилбер, американский философ и писатель, в своей книге «Краткая история всего» описывает это следующим образом: «…у каждого … есть не только своя деятельность, но он также состоит в сообщности с другими. Если он оказывается неспособен к тому или другому, … он просто перестает существовать». То есть, если одна из частиц (человек) отказывается действовать по законам целого (общества), она так или иначе прекращает свое существование либо меняется.

С другой стороны, в последнее время, особенно в свете непрекращающегося экономического кризиса, многие предприниматели говорят о том, что они не обязаны отвечать перед обществом ничем, кроме своей непосредственной деятельности, которая и так уже включает качество продукции, ее безопасность, достойную заработную плату рабочим, честную уплату налогов и многое другое. Все остальное, на их взгляд, является ответственностью государства и правительства, которые попросту перекладывают свои обязанности на других, при этом чаще всего не давая дополнительных прав (существуют, конечно, примеры освобождения от налогов той суммы, которая была направлена на благотворительность, однако это не слишком частая практика, которая, к тому же, в нашей экономической среде используется скорее для отмывания средств, чем для реальной помощи стейкхолдерам).

Если, опять-таки, взять в качестве примера благотворительности КСО и рассмотреть подходы к ее внедрению, нам предлагают следующие варианты:
1) рыночный подход, когда государственное вмешательство минимально (чаще всего на уровне обеспечения льгот и поддержания законами);
2) государственное регулирование, где благотворительность по факту это еще одно обязательство, а правительство выполняет роль надзирателя/учителя, показывая, что делать можно и нужно, а что нет;
3) корпоративная совесть, когда моральная ответственность возникает внутри компании, а не навязывается рынком или государством извне;
4) концепция стейкхолдеров (англ. stkeholder «заинтересованные стороны»), которая подразумевает, что деятельность человека или предприятия оценивается исходя из того, служит ли она интересам государства, общества, конкурентов, партнеров, сотрудников и т. д.

Таким образом, нельзя сказать, что благотворительность это исключительно частная инициатива (или, наоборот, государственная). В данном случае очень часто мы говорим о попытке разрешить эту дилемму, когда нужно ее просто принять и научиться взаимодействовать с ней. Ведь когда мы пытаемся противопоставить эти понятия, когда мы говорим, что благотворительность или нивелирует огрехи правительства, или является идеальным социальным инструментом, мы автоматически отсекаем какую-то часть это понятия, вследствие чего оно становится неполным и неэффективным. Ведь ничто не мешает каждому субъекту, будь то человек, фирма или правительство, творить благо то, на которое он способен, и то, которое для него важно. Здесь только следует помнить, что «права и свободы одного человека заканчиваются там, где начинаются права и свободы другого».

Именно поэтому важно ценить роль каждого. Ведь если государство не будет регулировать вопросы того, что хорошо (или плохо) для всех (точнее, в демократическом обществе для большинства), каждый будет считать благом только свои собственные интересы. Но и этот посыл «творить добро» в свою очередь должен откуда-то появиться, в каждом человеке, и в том числе у тех, кто принимает законы. Потому что, если мне просто говорят, что «так правильно», навязывая и прививая определенную точку зрения, в какой-то момент мозг откажется ее принимать точно так же, как организм исторгает из себя и борется с инородными телами.

И «проблема Адами Смита», которая заключается в том, что человек обладает и стремлением к эгоизму, и способностью к сопереживанию, на самом деле не является проблемой. Это парадокс, который невозможно да и не нужно разрешить, скорее наоборот, как предлагает американский психолог и преподаватель Ричард Фарсон в своей книге «Менеджмент абсурда», нам нужно погрузиться в глубины его абсурдности и попытаться понять, что же за ним кроется. Несмотря на то, что человек старается подчинить все вокруг определенной логике и алгоритму, сам по себе он является иррациональным существом. Сколько раз мы с вами могли замечать, что попытка научиться на своих ошибках ни к чему не приводит, хотя, казалось бы, что может быть легче – не повторять определенный набор действий в определенной ситуации. Или тот же пример с курением и употреблением алкоголя: зачастую человек прекрасно осознает вред своих действий для себя и окружающих, не хочет его, но, тем не менее, продолжает это делать. Как сказал когда-то Альберт Эйнштейн: «Бессмысленно продолжать делать то же самое и ждать других результатов».

Именно этим во многом мы и занимаемся, когда не хотим взглянуть на мир по-другому. Намного важнее не «что такое благотворительность?», но насколько важна/необходима она для общества в целом и для каждого человека в частности, и, самое главное, почему?

Возможно, это вопрос всего лишь разных мировоззрений: одни хотят, чтобы ими управляли и говорили, что делать, другим нужно больше свободы и независимости. В таком случае, нельзя не вспомнить про теорию интегральной динамики, о которой пишут тот Кен Уилбер или Валерий Пекар, в соответствии с которой каждый человек должен пройти определенные стадии развития, которые можно разделить на две группы: индивидуалистические и коллективистские. На каждом уровне есть свои ценности, которые человек может (и должен) взять с собой, отправляясь на следующий уровень. Уровень развития человека всего лишь соответствует его потребностям и зависит от окружающей среды, но при этом спиральное развитие предполагает, что даже на высоком уровне развития человек все равно может быть эгоцентричным.



Эта теория отлично подводит итог всему вышесказанному: не нужно пытаться решать неразрешимое, иначе это приведет нас на лестницу Пенроуза, где мы бесконечно будем идти по кругу даже несмотря на то, что нам будет казаться, будто мы движемся вперед. Благотворительность возникает как ответ на существующие общественные проблемы точно так же, как и для удовлетворения собственных индивидуальных потребностей. И это абсолютно закономерно, так как человеку в равной степени присущи как ориентация на себя (эгоцентризм, материализм, потребность в действии), так и ориентация на внешний мир (коллективизм, идеализм, потребность в сообщности). Казалось бы, эти понятия прямо противоположны, и, в соответствии с бинарной логикой Аристотеля, должны были бы взаимно исключить друг друга. Но, вспоминая «триады» Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, в которых противоположные понятия не исчезают, а благодаря «синтезу» (то есть взаимодействию) выводят нас на новый виток на спирали развития, можно сказать, что эти противоречия и являются тем самым Perpetuum Mobile, вечным двигателем человечества.

Александр Жмай

                                                                                                                                                                                                                                                                                              

 

О Proactive

смотрите также

Безответственный маркетинг в эпоху безразличия

В последнее время очень часто в какой-нибудь рекламе можно услышать слова «хайп», «хайпануть» и иже …